Здание Центрального Банка России Фото: Михаил Гребенщиков / РБК
В отечественной банковской среде сгущаются тучи. Решимость Центрального банка России изменить правила игры для таких гигантов, как Сбер, ВТБ, Тинькофф Банк и МТС Банк, теперь не подлежит сомнению: на горизонте появляется новый стандарт регулирования, призванный «остудить» банковские аппетиты к развитию необъятных экосистем. С 1 октября 2026 года банки, жонглирующие нефинансовыми бизнесами, столкнутся с новым – риск-чувствительным лимитом (РЧЛ), и отныне каждое непривычное вложение будет ощутимо бить по их капиталу. Какие именно механизмы и подводные камни ЦБ приготовил для крупнейших финансовых игроков?
Баланс сил: почему ЦБ пошёл на ужесточение
Первая тревога прозвучала ещё в 2021 году, когда Центробанк (ЦБ) взялся пристально исследовать пассии банков к вложениям в нефинансовые активы, то есть в проекты и бизнесы, не относящиеся к классической кредитно-финансовой деятельности. В фокусе регулятора оказались так называемые иммобилизованные активы (ИА) — эти ресурсы прочно оседают на балансе банков, не приносят предсказуемого дохода и зачастую отличаются крайне низкой ликвидностью. Если в организме избыток холестерина ведёт к болезням, то аналогичный переизбыток ИА способен расшатать устойчивость не только отдельного банка, но и всей системы. Сегодня ЦБ открыто предупреждает: если банки не решатся реструктурировать свои балансы добровольно, для них настанет сложный период вынужденной адаптации.
Кого заденет удар регулятора: особенности новой архитектуры
Согласно свежим выкладкам Банка России, на конец 2024 года общий объём иммобилизованных активов банковской системы достиг внушительных 4 трлн рублей, что составило порядка 20% совокупного капитала. У отдельных тяжеловесов уровень этих «замороженных» средств перевалил за 30%, хотя в официальных отчётностях их имена теперь тщательно скрываются — последствия геополитических потрясений и экономических санкций последнего времени.
Но среди лидеров по строению экосистем традиционно называют Сбер, ВТБ, МТС Банк, а также Тинькофф Банк — именно у этих игроков масштабы вложений вызывают особое беспокойство у регулятора. Однако новый риск-чувствительный лимит затронет не всех и каждого: критерий распространяется только на банки с универсальной лицензией (всего их 216), из которых три четверти — 162 организации — остались за пределами опасной зоны, так как их доля ИА не превышает планку в 25% капитала. Остальным придётся готовиться к пересмотру стратегий.
Как будет устроено новое ограничение: тонкости механизма
Правила, которые вводит ЦБ, обещают стать радикально новыми для российского рынка. Для оценки «замороженного» баланса банки должны будут группировать свои иммобилизованные активы по степени риска — предусмотрена градация от 1 до 3. Чем выше риск, тем существеннее влияние на норматив достаточности капитала. Вся совокупность таких вложений сравнивается с установленным лимитом, и его превышение обернётся возможным понижением позиции банка в рейтингах надёжности и реальными проблемами в сегменте привлечения средств.
ЦБ настаивает: новые правила станут не инструментом прямого запрета, а жестким ограничителем, вынуждающим банки покрывать риски избыточных необеспеченных вложений самостоятельно. Идея регуляторных «ножниц» аналогична западной практике — в странах Европы, США и Китае банки почти полностью лишены права инвестировать в нефинансовую деятельность, и доля подобных активов тщательно минимизируется законом.
В поисках лазеек: как ЦБ перекроет попытки обойти правила
Еще одна непредвиденная угроза — попытки банков спрятать неудобные активы в дочерних структурах. Регулятору это хорошо известно и предусмотрено упреждение: лимит будет рассчитываться на уровне всей банковской группы, без возможности «растворить» опасные ресурсы по разным корзинам. И процесс ужесточения не будет молниеносным: постепенный переход с максимально лояльной планки в 100% (в 2026 году) к строгому лимиту в 25% к 2030-му даст банкам короткое передышку — но медлить опасно.
Какие активы обрекут банки на стресс: перечень новых рисков
Список попадает сразу 16 категорий, каждая из которых рассматривается скрупулёзно — от степени участия банка, возраста актива на балансе до специфики самого вложения. Три группы риска, c «весом» от 1х для наименее опасных до 3х — для инвестиционных «черных дыр», где деньги могут осесть навсегда.
Особое внимание уделяется следующим позициям:
Избыточные основные средства (более 10% капитала) — различные объекты недвижимости, земельные участки или помещения, которые не эксплуатируются для непосредственной работы банка.
Недвижимость и объекты, перешедшие банку по невозвратным кредитам — зачастую это плохо ликвидные активы, рискующие осесть на балансе на годы.
Вложения в долевые структуры и квазидолевые активы — прямое приобретение банком акций и долей в непубличных компаниях, или косвенные схемы финансирования аффилированных структур; кредиты компаниям, зависящим от группы, и иные требования, которые по сути превратились в инвестиции.
Бессрочные облигации — те самые бумаги, по которым банки могут годами получать купонные выплаты, формально соблюдая доходность, но иммобилизация средств становится вечной.
ЦБ отдельно прописал: в число ИА будут включаться как прямые инвестиции, так и косвенные (через дочерние компании, фонды, сложные производные финансовые инструменты).
Обречённые переделывать бизнес: как изменится стратегия Сбера, ВТБ и других
В сложившихся реалиях крупнейшим банкам придётся выбирать: тотальное сокращение вложений в нефинансовые проекты, или радикальное изменение операционных моделей. Для тех, кто часами рекламировал широту своей экосистемы — от маркетплейсов и медиа-платформ до недвижимости и новых цифровых сервисов — наступила пора переосмысления риска. Каждое лишнее вложение с угрозой для достаточности капитала повлечёт давление акционеров и повысит бдительность клиентов и партнёров.
По оценкам экспертов, уже к 2026 году весь рынок ждёт серьёзная перестройка: «избыточные» активы будут вынуждены покачаться на качелях продаж, реструктуризации или вывести в самостоятельные холдинги вне баланса кредитных организаций. Велики шансы, что многие крупные банки начнут скрытый процесс очистки своих балансов от «замороженных» средств, опасаясь публичного обвала рейтингов и оттока инвесторов.
Уникальность такого подхода к регулированию в том, что внутри российских реалий ЦБ идёт по собственному пути. Если в других странах предпочтение отдаётся тотальному запрету на участие банков в нефинансовых бизнесах, то отечественный регулятор выбрал путь гибкого давления, давая крупняку время, чтобы обрести баланс между сверхдоходностью экосистем и консервативной устойчивостью банковского сегмента.
Новый РЧЛ станет лакмусовой бумажкой для рыночных гигантов: насколько они готовы к внезапному сжатию рынков и вынужденному выводу непрофильных активов? Строились ли прошлые успехи на реальной устойчивости, или всё держалось на рыхлой пирамиде вложений? Ответы на эти вопросы финансовое сообщество получит в ближайшие годы, и они вряд ли будут традиционно спокойными.
