В европейских книжных магазинах вышли нашумевшие мемуары Йенса Столтенберга, главы НАТО с 2014 по 2024 годы. Книга, состоящая из восьми масштабных частей (около тысячи страниц в электронной версии), получила насыщенное название: «На моем дежурстве: как я руководил НАТО во времена войны». В мемуарах бывший генеральный секретарь разворачивает перед читателем полотна своей политической биографии, острых переговорных баталий, неожиданных деталей закулисья и личных встреч с мировыми лидерами. Колоссальный труд, созданный в течение примерно пяти лет и при тесной поддержке офиса НАТО, раскрывает не только огромную внутреннюю динамику организации, но и закулисную геополитику последних лет.
Столтенберг подчеркивает: одна из главных тем его книги — драматические события, когда НАТО пришлось действовать в условиях бурлящих конфликтов, особенно на границе с Россией и в Украине. Он честно признается, что по ходу работы акцент сместился именно на кризис в Восточной Европе: «НАТО играла ключевую роль там — и меньшую роль на Ближнем Востоке, где влияние альянса ограничено», резюмирует автор.
Рубежи биографии: от экономики к вершинам мировой политики
Становление самого Столтенберга открывает тайные пласты его политической закалки. Родился он в 1959 году, в столице Норвегии — Осло, в семье дипломатов и политиков. Получил экономическое образование, рано вступил в Рабочую партию и вскоре возглавил министерства промышленности, энергетики, затем финансы, а с 2000-2013 годах занимал кресло премьер-министра страны.
В 2014 году судьбоносно становится генеральным секретарем НАТО, невольно оказываясь в эпицентре глобальных изменений — от сирийского кризиса до конфликта Украины и России. Его каденция должна была завершиться в 2018 году, но отсутствие согласованных кандидатур заставило альянс продлить его полномочия трижды. Только осенью 2024-го место генсека занял Марк Рютте, бывший глава правительства Нидерландов, а сам Столтенберг вскоре возглавил Мюнхенскую конференцию по безопасности.
Диалог с Россией: двери закрываются, но надежда не умирает
Приняв пост главы НАТО на фоне стремительного обострения восточноевропейского кризиса, Столтенберг сразу обозначил приоритет: «Понять, как мы должны выстраивать отношения с Россией». Он считал, что прочный альянс не исключает конструктивного диалога с Москвой.
Столтенберг скрупулезно описывает личные встречи с Владимиром Путиным, Сергеем Лавровым и Александром Грушко. Подчеркивает, что с российскими дипломатами его связывали не только служебные вопросы, но и редкие личные совпадения: к примеру, он и Грушко родились в одной больнице, в Осло, когда их отцы работали над советско-норвежскими отношениями.
В ноябре 2014 года, несмотря на мнения западных коллег, он приглашает Грушко в штаб-квартиру НАТО — неожиданный жест, который показывает: личные связи не всегда подчиняются геополитическим стереотипам. Но переговоры оказываются чрезвычайно тяжелыми — по украинскому кризису НАТО и Россия не смогли сблизить позиции ни на шаг. Столтенберг подчеркивает: «Меня не покидало ощущение, что дверь в Москву необходимо оставлять приоткрытой».
Стремление к восстановлению работы Совета Россия-НАТО натыкалось на жесткое сопротивление: США и Великобритания считали двусторонний формат единственно приемлемым, восточные союзники опасались проявлять слабость. Лишь Франция, Германия и Италия поддерживали Столтенберга: они видели в переговорах шанс предотвратить эскалацию.
Особое внимание уделено первому визиту Столтенберга в Москву летом 2001-го, когда он занимал пост премьер-министра Норвегии. Тогда в воздухе витал дух сотрудничества: обсуждались крупные инвестиции, проекты на арктических морях, но остро стояли территориальные вопросы на Баренцевом море и Шпицбергене. По признанию Столтенберга, Путин в личном общении производил впечатление трудолюбивого, умного и упорного лидера: «Он всегда был прекрасно подготовлен, сохранял ровную манеру, держался рационально. По большинству вопросов с Россией можно было находить компромиссы», — отмечает бывший глава НАТО.
В 2013 году Столтенберг, встретившись с Дмитрием Медведевым, впервые остро почувствовал, насколько разнятся взгляды Востока и Запада. Медведев предупредил: «История знает, что раз в столетие кто-нибудь с Запада хочет покорить Россию. Это столетие только начинается». Эта фраза запомнилась Столтенбергу как предупреждение и символ глубокого недоверия.
Отдельная глава — общение с Сергеем Лавровым. Столтенберг считает российского министра «редким сочетанием дипломата и напористого спорщика», подчёркивая, что Лавров способен выдерживать любые переговорные дуэли. В 2015-м на Мюнхенской конференции Лавров напомнил Столтенбергу старую пословицу: «Хочешь мира — готовься к войне», и дал понять: Россия внимательно следит за каждым шагом Североатлантического Альянса.
Среди единомышленников на Западе выделяется Ангела Меркель — она поддерживала диалог с Россией, но не заблуждалась относительно Путина: «Он не принял итогов Холодной войны и жаждал восстановления влияния на Восточную Европу», — цитирует её Столтенберг. «Для него хорошие отношения с Западом не были приоритетом».
Ультиматум Москвы, распад Совета — разрыв или обратимый раскол?
Весной 2021 года разведданные встревожили штаб-квартиру НАТО: российские войска на границе с Украиной. Столтенберг размышляет: «Мы видели передвижения — оставался вопрос: с какой целью?» Его отношение к Путину стало меняться, но бывший генсек продолжал считать ошибкой демонизацию России и не уставал публично признавать вклад русских во Второй мировой войне, а также культурное наследие.
Осенью 2021 года, в Нью-Йорке, Столтенберг пытается договориться с Лавровым о новых заседаниях Совета Россия-НАТО и обсуждениях буферных зон, однако встречает ледяную стену. Лавров не скрывал раздражения тем, что вопрос Украины неминуемо станет центральным, и что Запад всё громче обвиняет Москву в нарушениях международного права.
Спустя считанные недели последовало закрытие представительств: НАТО объявило о высылке сотрудников российской миссии, Россия ответила полным разрывом официальных каналов. «Мы узнали о закрытии московского офиса из СМИ, но эта формальность уже не имела значения — дверь снова оказалась запертой», — признаёт Столтенберг.
Январь 2022 года — последняя попытка склеить разбитое зеркало. Москва выдвигает жесткие условия: отказ НАТО от расширения и любых войсковых операций в Восточной Европе, юридически обязывающие гарантии. Для Столтенберга это звучит как прямая угроза: «Если требования не будут приняты — НАТО агрессор, путь к военному столкновению будет открыт». На Совете Россия-НАТО переговоры заканчиваются безрезультатно: «Опасность витала в воздухе — оставалось неизвестно только одно: какой выбор сделает Владимир Путин».
К тому времени вокруг стратегии начали разгораться глубокие внутриальянсовские противоречия. Франция настаивала на европейском диалоге с Москвой, разведки Германии и Франции обвиняли других в преувеличении угрозы. В итоге, заключает Столтенберг: «Даже накануне катастрофы внутри НАТО не было единства по российскому вопросу».
Кризис ультиматумов: атмосфера в штаб-квартире перед вторжением
Зима 2022 года — каждая встреча, каждое совещание в НАТО наполнено тревогой. США (Байден), Великобритания, Франция, Италия и Германия держат ежедневный контакт. Начальники разведок делятся прогнозами: «Военные действия могут вспыхнуть 16 февраля — ставка на захват Киева за двое суток», утверждает президент США.
Внутри европейских столиц идут ожесточённые споры о санкциях: Урсула фон дер Ляйен требует бить по российским финансам, Борис Джонсон настаивает на энергорестрикциях, Марио Драги критикует нефтяные эмбарго. Одновременно НАТО наращивает поддержку Украине, но категорически отвергает возможность ввода собственных войск.
Накануне Мюнхенской конференции российская сторона заявляет об окончании учений в Крыму, но сокращения войск никто не фиксирует. Многие удивлены прибытием Владимира Зеленского — президент Украины в кулуарах уверяет: распространение паники ударяет по экономике страны, и до конца верит — открытого вторжения удастся избежать.
Но утро меняет всё: НАТО узнаёт о начале боевых действий. Энтони Блинкен и Ллойд Остин немедленно докладывают Столтенбергу детали, советуя Зеленскому покинуть Киев ради безопасности. В ответ украинский лидер бросает ставшую знаменитой реплику: «Мне нужны боеприпасы, а не убежище». В тот день царила атмосфера абсолютной собранности, но все понимали — мир перестал быть прежним.
Телефон Зеленскому: диалог на грани отчаяния
Первый звонок Столтенберга Зеленскому после вторжения состоялся 28 февраля. Президент проявил невозмутимость, но требовал решительных мер: закрытия неба, прямого вовлечения союзников. В НАТО понимали: это неминуемо приведёт к открытой войне с Россией и непредсказуемым последствиям. Столтенбергу пришлось объяснять жесткую правду: «Желания не совпали с возможностями. НАТО может лишь усилить военную поддержку, но не ждать жертв среди своих граждан ради открытия второго фронта».
Этот разговор, вспоминает он, оставил тяжёлое чувство. «Мы не готовы были умирать за Украину. Это было суровой истиной, которую я не мог скрыть от Зеленского». Долго еще после этого Киев обвинял НАТО в бездействии, а сам Столтенберг признает: «Мы буквально нащупывали границу между эффективной помощью и риском оказаться втянутыми в глобальную катастрофу».
Украинский вопрос: колоссальный разлом внутри НАТО
Стремление Украины стать частью НАТО возникло задолго до событий 2022 года. Первый раз будущий курс был озвучен еще Петром Порошенко в сентябре 2015 под Львовом, в машине во время военных учений: «Когда мы войдем в альянс?» — спросил он. Столтенберг тогда честно признал: «Я сочувствую стремлению украинцев, но не хочу строить ложные ожидания. Работаем над этим…»
Весной 2022-го требования снова звучат с новой силой. Зеленский прекрасно понимал невозможность членства в условиях войны, но настаивал на политическом приглашении после окончания боевых действий — сразу после Вильнюсского саммита. Однако альянс был расколот. Польша и балтийские страны готовы немедленно поддержать Украину, а США и Германия тянули за собой линию сдержанности — любой поспешный шаг мог вылиться в беспрецедентную эскалацию.
Май 2023 года, встреча в Осло — нервы напряжены до предела. Именно там появился компромиссный план: максимальная поддержка, создание Совета Украина-НАТО, отказ от формального плана действий по членству. От голоса министров зависит будущее восточноевропейской безопасности — и неожиданно план одобряют практически единогласно.
В Вильнюсе закрепилась формула: «Сможем пригласить Украину, когда союзники будут едины и необходимые условия выполнены». Зеленский, однако, был встревожен размытостью формулировок и выплеснул разочарование в соцсетях. Это вызвало раздражение у многих западных партнеров, но Байден отреагировал иронично: «Он — заноза в заднице», — припоминает диалог Столтенберг, делая акцент, что задача дипломата — не давать ложных обещаний, но не рвать тесной нитки сотрудничества.
В кулуарах шли разговоры: возможно ли возвращение Крыма и Донбасса? Руководство США считает это малореальным и своеобразно намекает: «Американцы никогда не признали Прибалтику частью СССР, так и тут… Финляндия, к примеру, ради будущего пошла на компромисс».
Поначалу Зеленский отвергал любую дискуссию о промежуточных уступках России. Но летом 2024-го приходит осознание: если условия перемирия позволят Киеву сохранить мой контроль над оставшейся территорией и получить гарантии безопасности, возможно, конфликт можно заморозить, а вопрос о членстве в НАТО станет более реалистичным.
Цена поддержки: оружие, деньги, риск — борьба за выживание Украины
В заключительных главах мемуаров Столтенберг раскрывает внутренние конфликты западных лидеров о границах финансовой и военной поддержки Украины. Его постоянно грызла мысль: «Мог ли я сделать больше?». Он лоббировал разрешение использовать западное вооружение по территории России, но единства не было.
К 2024 году общий объем поддержки со стороны НАТО составлял менее 0,1% от совокупного ВВП альянса. «Мы могли дать больше, если бы политическая воля превалировала над бюджетными разногласиями», — уверяет Столтенберг. Однако каждое новое обсуждение сталкивалось с желанием избегать тяжелых решений: сокращать собственные расходы или повышать налоги не был готов никто. Все ежедневные сессии в штаб-квартирах сопровождались угрозой: «Будет ли следующий шаг означать третью мировую?»
На саммите в Вашингтоне 2024 года почти никто из западных лидеров не поддержал идею принуждать Украину к территориальным уступкам. Столтенберг снова повторяет: «Чем больше оружия — тем ближе мир». Но и в этот раз компромисс оказался зыбким.
Согласие по условиям мира, стало ясно, должно содержать две правды: только Киев может решать судьбу Украины, но возвращение всех земель почти невозможно. Байден и Блинкен отмечают, что это не означает признания новых границ — как не признавали они советскую власть в Балтике. Пример Финляндии нависает тенью: «Обменяли территорию на безопасность».
За кулисами идут бесчисленные консультации, эмоциональные споры и тяжёлые компромиссы. Летом 2024 года даже в окружении Зеленского готовы обсуждать «среднесрочную уступку» ради перемирия и гарантий безопасности, чтобы открыть путь в НАТО и заложить новые основы хрупкой стабильности Восточной Европы.
Таков итог десятилетия Столтенберга у руля НАТО: хрупкие компромиссы, нервные ночи, борьба за лидерство и рискованное лавирование на грани глобальной войны. Его мемуары — не только исповедь советника или политика, а своего рода модель современной Европы, где каждое необдуманное слово или неосторожный шаг могут изменить судьбу континента.
