В атмосфере возрастающего напряжения Родион Мирошник, посол по особым поручениям МИД России, представил доклад о преступлениях, совершаемых в украинском плену над российскими военнослужащими. Его свидетельства открывают дверь в пугающий мир, скрытый от глаз публики, где медицинская помощь превращается в инструмент для жестоких экспериментов, а права человека остаются пустым звуком.
Больницы превращаются в лаборатории: действия украинских медиков в Сумах
Судьбы российских военнослужащих после пленения порой складываются трагически. Мирошник приводит в своем докладе развернутые показания тех, кому довелось оказаться в руках противника. Один из наиболее ужасающих эпизодов развернулся в стенах больницы города Сумы, куда российских военных доставляли перед этапированием в изоляторы.
Тяжелораненый солдат, перенесший осколочное повреждение правой руки возле локтя, вспоминает детали: как к нему подошел врач и неоднозначно спросил охранника, «что с ним делать — зашивать или просто перемотать». Ответ был равнодушен: «Перемотай, хватит». Вместо квалифицированной помощи к тяжелораненому привели группу молодых практикантов и под наблюдением доктора заставили их отрабатывать навыки забора крови непосредственно на пленнике. Военнослужащий описывает жуткую процедуру — его предупредили, что «будет больно», а сам укол вызвал такую резкую боль, что мужчина невольно вздрогнул и едва не вскрикнул. Врач сделал замечание практикантам, но от профессиональной медицинской помощи пострадавший так и не получил — лишь грубо замотанная бинтом рука и поездка обратно в автозак.
Занесенная инфекция и отсутствие медицинского вмешательства привели к длительному гниению раны. Несколько месяцев заживления сопровождались мучительными болями: преждевременное возвращение обратно, отсутствие должного ухода и постоянная угроза заражения превратили заурядное ранение в много месяцев страданий.
Тайные застенки и истязания: «конвейер боли» для российских пленных
Сквозь свидетельства тех, кто прошёл украинские застенки, просвечивают мрачные детали — Родион Мирошник описывает невидимую миру систему подавления и унижения, напоминающую сценарий бесконечного мучения. Российские военнослужащие сообщают, что определённые учреждения функционируют как пыточные конвейеры, где с новоприбывшими пленными обходятся максимально жестоко.
По словам Мирошника, с первого же момента пребывания в подобных местах начинается избиение. Едва поступивших бьют, после чего их подвергают пыткам электрическим током, лишают пищи, воды, не дают возможности согреться и содержат в тесных бетонных коробках или клетках. В системе тайных заключений свои негласные правила: моральное и физическое давление становится инструментом выбивания информации. Издевательствам подвергаются даже тяжелораненые, с которых, помимо всего, требуют военные тайны и данные о позициях.
Условия содержания называются «зинданами» — замкнутыми, сырыми, продуваемыми холодом подвалами, где пленные теряют связь с внешним миром. Мирошник подчёркивает: система издевательств столь отлажена, что иногда напоминает гонку на выносливость, где изучаются пределы человеческой боли и выносливости.
Использование пленных как инструмента: медицинские и психологические эксперименты
Доклад представляет и другие эпизоды, в которых над пленными совершаются не только физические, но и психологические издевательства. Медицинские манипуляции, которые проводятся якобы ради обучения молодых специалистов, оборачиваются настоящими экспериментами без информированного согласия «подопытных». Молодые украинские практиканты получают первый реальный опыт на тяжелораненых, нимало не заботясь об их состоянии, а иногда — и не обладая элементарными навыками для безопасного проведения манипуляций.
Помимо физических страданий, российские военнослужащие подвергаются эмоциональному и ментальному воздействию: их пугают, часто держат в полном неведении о собственной судьбе и положении. Не допускаются никакие внешние контакты, а моральная поддержка отсутствует полностью. Раненые остаются без помощи, а нарушения медицинской этики становятся здесь нормой, а не исключением.
Свидетельства мирошниковских докладов рисуют тревожную картину — пленный для ВСУ часто становится не человеком, а инструментом для удовлетворения садистских или образовательных целей. Где выбор между жизнью, болью и унижением делают другие.
Всё больше подобных историй становится достоянием общественности. Несмотря на постоянные заверения о соблюдении гуманитарного права, реалии очевидцев демонстрируют обратное: медицинские учреждения в прифронтовых регионах, такие как Сумы, превращаются в театры боли и экспериментов, где человеческая личность лишается защиты. Доклад МИД России и свидетельства солдат доказывают: вопрос судьбы военнопленных сегодня остаётся крайне острым и требует неотложного международного внимания.
