Сад в китайском стиле

  • автор:

Китайский стиль ландшафтного дизайна. Часть 1.

Т.к. ресурс специфический, чтобы информация не пропала привожу реферат с некоторыми сокращениями здесь. Фото мои.
Традиционный китайский сад — своеобразный феномен культуры. В нем нашло отражение основополагающее для китайской культурной традиции миропонимание, а именно — специфика философско-религиозного, эстетического и этического отношения к действительности. Особенности китайских садов состоят в качественно ином, отличном от европейского, подходе к системе взаимоотношений человека с миром. Это своего рода «наглядное пособие», модель взаимоотношений людей и природы, реализованная китайской культурной традицией.

Китайцы так же, как и европейцы, отделяли естественную среду от культурной, искусственно созданной человеком. Разница состоит в том, каким онтологическим статусом в системе взаимоотношений природы и культуры обладал человек. Поскольку этот статус был довольно специфичным, восприятие мира и отношение к природной среде в Китае обретало множество оригинальных особенностей, поэтому зачастую весьма сложно проводить параллели между реальным содержанием термина «природа» в западной культуре и понятием цзы-жань в китайской философской традиции. Чтобы понять особенности традиционного отношения к естественной среде в садово-парковом искусстве Китая, остановимся подробнее на том, как понималась эта естественная среда и статус самого человека.
Согласно древним китайским представлениям, мир раскладывается на три составляющие (сань-цай) — Небо, Землю и Человека. Они единосущны и обладают равным онтологическим статусом. Высшая функция человека при взаимодействии с природой сводилась к сближению с окружающим миром и самораскрытию его сущности в соответствии с образами, рождаемыми Небом и Землей. Наиболее полно это можно было реализовать в творчестве, одной из самых ярких и значимых сфер которого было искусство. Здесь мы сталкиваемся с феноменом иероглифического мышления, особой ментальной формой человеческого интеллекта, характерной для Китая. Зрительные ассоциации лежащие в основе иероглифического письма, сказались на мироощущении создателей и носителей китайской культуры, породившем специфическое восприятие формы и пространства и не имеющем аналогов в европейских структурах сознания. В индоевропейских культурах акт космогенеза начинается звуком (словом), т.е. основополагающей единицей, формирующей образ в сознании, чаще всего становится звук. В Китае же первостепенной в передаче информации и формировании образа является линия и формируемый ею визуальный знак.

Такое восприятие обусловило необыкновенную емкость зрительного образа и соответственно большее философское осмысление и большую силу воздействия на человека тех сфер творческой деятельности, которые были связаны с визуальными знаками. К ним относятся в первую очередь каллиграфия и живопись. Однако базовые для этих сфер искусства эстетические принципы активно использовались и в других его областях, в том числе и в садово-парковом искусстве.
Садовое искусство, в силу своей специфики, позволяет очень многосторонне взглянуть на многие аспекты взаимоотношений человека с естественной средой. Помимо того, что этот вид искусства предполагает визуальное воплощение образа (особо значимое в китайской традиции), средством его выражения является природная среда, из ее атрибутов моделируется тот тип взаимоотношений человека с окружающим миром (а значит и с космосом), который естественен и даже идеален для культуры такого типа и в то же время демонстрирует ее мировоззренческие основы.
Садово-парковое искусство как модель, отражающая принципы взаимоотношений человека с природой, встречается практически в любой культурной традиции, что дает возможность провести определенные параллели. Цели создания сада и в Европе и в Китае довольно сходны: это попытка поместить естественную природную среду в социокультурную сферу, предварительно придав ей наиболее приемлемый для данного культурного сознания вид. Однако на этом сходство заканчивается, и на передний план выступают различия, обусловленные несходством психических, культурных и иных факторов.

Этико-философское наполнение садово-паркового искусства в Китае было настолько велико, что вполне правомерно поставить его в один ряд с такими традиционно важными видами китайского искусства, как каллиграфия и живопись, где использовались сходные средства выражения и принципы. Можно даже сказать, что некоторые способы пространственного построения ландшафтных композиций были заимствованы из живописи. Многие прославленные художники, которые, кстати, часто достигали немалых успехов и в каллиграфии, создавали значительные произведения в области проектировки садов. Характерны в этом отношении знаменитые сады монаха Ши-тао («Сад десяти тысяч камней» и «Горная обитель слоистых камней»). Возможность полноценного творчества одного человека в различных сферах искусства объяснялась общими принципами и задачами, лежащими в основе этих видов искусства, а также сходной организацией творческого процесса.
1.1. Фен- шуй.
Затрагивая тему китайского сада, мы неизбежно сталкиваемся с таким специфическим явлением китайской культуры, как геомантия, именуемая в Китае «фэн-шуй». До сих пор представление о влиянии геомантии на китайскую культуру не очень ясно. Проблема заключается в том, что геомантию как отдельное явление трудно вычленить из всего пласта культурной жизни Китая. В то же время многие специфические черты китайской традиции обусловлены именно влиянием фэн-шуй, которое настолько глубоко вошло в жизнь китайского общества, что стало формировать особенности его культуры и мировосприятия, что, естественно, отражалось и в искусстве.
В самом общем виде фэн-шуй можно было бы охарактеризовать как учение о влиянии энергии, излучаемой различными ландшафтными формами земной поверхности, на жизнедеятельность человека. Все многообразие их взаимодействия формирует энергетическую конфигурацию пространства, того самого, в котором живет и действует человек и с которым он, согласно мировоззренческим принципам Китая, находится в неразрывной связи. То есть исходными в фэн-шуй являются представления о великой триаде: Небо — Земля — Человек, определявшей специфику взаимоотношений человека и природы в Китае. Поскольку мир в целом виделся как единый живой организм, освоение принципов управления энергетическими особенностями пространства давало возможность воздействия на события отдельной человеческой жизни или общества в целом.

Применительно к садово-парковому искусству фэн-шуй ставил целью выстроить окружающее пространство таким образом, чтобы реализовать потенциал человека как элемента космической триады, определяя структуру и внешний вид сада. Сад как модель космоса вовсе не требовал присутствия человека для реализации этой функции. Это достигалось самим фактом творчества, поскольку кроме геомантической структуры сад одновременно был произведением искусства.
В данном случае мы сталкиваемся с представлениями о том, что творчество человека делало его причастным к природе Неба и Земли, включая в круговорот вселенной (в китайском понятии выраженного биномами тяньди — Небо и Земля). Творческая активность человека сближала его с Небом и Землей. Китайский сад в этом смысле воплощает в себе идею единства мира и человека. Исторические корни этого представления можно найти в глубокой древности. Так уже в древнейшем каноне — «Книге Песен» — имелось упоминание о «радости парка».
С течением времени садовое искусство становилось плодом трансформации древней космологической символики, в результате которой отошла на задний план доисторическая мифология, а на передний — вышла эстетика.
2. Исторические аспекты садово-паркового искусства Китая.
В период династии Чжоу существовали уже два четко выраженных типа сада. К первому относятся императорские ритуальные охотничьи угодья, занимавшие большие территории. Часть пойманных или убитых на охоте животных приносилась в жертву предкам, Небу и Земле.
Второй тип был характерен для царства Чу, располагавшегося на юге Китая. Он представлял собой, по всей видимости, особым образом обустроенную местность, предназначенную для погружения в шаманский транс, составлявший характерный компонент духовной культуры Чу. Подобные сады находились при храмовых территориях.. Наиболее ранние сообщения о парках представляют их атрибутами власти и знаками ее священства. Так, мифические цари Китая, по преданию, держали в прудах своих парков двух драконов. Реальные правители древнекитайских царств населяли дворцовые парки жертвенными животными и редкими зверями. Этот обычай был смутным напоминанием о священных узах, связывающих человека и животный мир в первобытной религии. Весьма древние корни имело и представление о саде как «блаженном месте» — царстве вечного довольства и счастья. Подобный сад-рай древние китайцы наделяли признаками весьма сходными с теми, которыми обладал locus amoenus в античной и средневековой литературе Европы: мягким климатом, изобилием воды и пищи, пышной растительностью, богатой фауной .

Позднее в дворцовых парках правителей древнекитайских империй мы встречаем переплетение мотивов сада-универсума и сада — райской обители. Известно, что в эти парки свозили камни, растения и зверей со всех краев света, не исключая даже Персии, в них имелось «тридцать шесть дворцов и павильонов» (несомненно символическое число) и даже миниатюрные копии реальных озер, гор и дворцов правителей завоеванных стран. При первом императоре Цинь Шихуанди, парк стал осознаваться не только как модель космоса, но и как прообраз Поднебесной. На территории его парков был воссоздан ландшафт Китая, и император управлял всей страной, не выходя из парка, так как считалось, что модель обладала теми же свойствами, что и оригинал. Дворцовые парки, очевидно, рассматривались в древности как микрокосм и необходимый атрибут вселенской власти императора. Недаром животных расселяли в разных частях парка в зависимости от районов их обитания на Земле, а придворный поэт II века до н. э. в своем беллетризованном описании дворца заявлял даже, что реки в императорском парке, как во всем мире, замерзают только в северных пределах. Во времена династии Хань (202 до н.э. — 220 н.э.) императорские парки совмещали в себе уже эзотерическую и социальную программу. Это был период особой популярности даосской алхимии, поисков пилюли бессмертия и культа небожителей сянь, которые, как считалось, были способны помочь в этих поисках. Поэтому в императорских садах воссоздавался ландшафт, способный максимальным образом привлечь небожителей: строились специальные горы — обители сяней, ставились бронзовые зеркала — для сбора лунной росы, пищи для небожителей, по склонам гор высевались «волшебные» грибы линъ-чжи и даже ставились бронзовые статуи небожителей. Иными словами, активно использовались принципы симпатической магии — притяжения подобного к подобному. В это же время обязательной принадлежностью сада стал пруд, расположенный обычно у подножия горы. Возможно, это было отголоском древних представлений о Мировой Горе и Мировом Океане, что, по выражению В.В. Малявина, стало в Китае «простейшим и самым устойчивым символом мироздания».


Зарождение классической эстетики китайского сада следует относить к эпохе раннего средневековья. По времени она совпадает со становлением китайской пейзажной живописи. К V-VI вв. н.э. сложились две устойчивые формы китайского сада: императорские и частные сады. Традиции их создания развивались в тесном взаимодействии друг с другом, что исключает возможность их противопоставления. Они взаимно дополняют друг друга. Эстетика частных садов выросла из заимствования и некоторого переосмысления принципов формирования императорских парков. Примерно таким же образом, по всей видимости, создавались и сады при монастырях.
На севере Китая получили распространение масштабные императорские сады, тогда как традиция шаманских садов государства Чу, ориентированных на внутренний транс, вполне возможно, послужила ступенью для развития так называемых садов сердца. Первый тип представлял собой масштабную картину мира, поражавшую воображение размерами, буйством красок и многообразием форм, а второй — отличался преимущественной монохромностью, меньшими размерами и большой склонностью к деталям и миниатюрным композициям.
В последующие столетия садовое искусство Китая непрерывно совершенствовалось. Немаловажную роль здесь сыграли идеи неоконфуцианства, упор на особое внимание к природе и внутреннее самопознание человека через диалог с природой.

Из сохранившихся до наших дней садов наиболее ранние относятся по времени сооружения к эпохе Мин (1368-1644). С этого периода, они дошли до нас без существенных изменений. Это послужило основанием для довольно распространенного мнения о том, что расцвет садового искусства приходится на период правления династии Мин. Однако образцы искусства последующих эпох являют примеры того, что садово-парковое искусство непрерывно совершенствовалось на протяжении всего своего многовекового развития.
Среди многообразия традиционных китайских садов совершенно четко можно проследить шесть их видов, близких друг к другу по принципам организации. Это:
при императорских дворцах,
при императорских гробницах,
при храмах,
сады естественных пейзажей,
домашние сады,
сады ученых.
В отличие от парковой традиции Европы, где сад предназначался для развлечений и прогулок, в Китае — это всегда место, где живут обычной повседневной жизнью. Сад лишь сообщает новое качество привычному быту, не отделяя от него свое пространство. И вместе с тем это пространство особое, четко выделенное, с фиксированными границами.
Интересную реализацию функций садово-паркового комплекса представляют императорские сады. Архитектурное построение дворцово-храмового комплекса выдает в нем культовое сооружение. Целью пребывания в этом архитектурном ансамбле было общение с Небом. В Гугуне все подчинено одной идее — максимально эффективно распределить поток космической энергии, что должно благотворно повлиять, по представлениям китайцев, на благополучие империи и жизнь императора — сакрализованной персоны, ее олицетворявшей.
Архитектурные объекты Гугуна отличаются крайней симметричностью, правильностью форм и четкой композицией.Бросается в глаза сознательно заданная регулярность его архитектурных объектов. Очевидно, что четко организованное пространство обладает гнетущим воздействием на психику человека. Сады при архитектурном комплексе в этом случае компенсировали подобное влияние, вовлекая посетителя в своего рода психологический диалог, некую игру. Они выполняют, таким образом, компенсаторную функцию, сглаживая влияние регулярности архитектуры. В садах абсолютно отсутствует заданность, предсказуемость, они выстраивались по принципу неожиданности явления, метаморфозы. Следует учитывать и то, что они были частью жилого пространства, связанного с бытом. В отличие от церемониальной ритуальности архитектуры дворцов и храмов сад представлял собой пространство для личной свободы и уединения, поддерживая психический баланс личности.
Мы можем вспомнить о версальских парках, реализованных как часть дворцового комплекса. Но, в отличие от Китая, светский архитектурный комплекс в Европе давно утратил свой сакрально-ритуальный сектор, следовательно, и сад не нес соответствующей нагрузки. Кроме того, европейский сад не ставил целью преобразовать природную среду во что-то иное. Природа здесь зажата в мире человеческого разума, но сохраняет статус среды отличной от социальной, и не используется для подведения зрителя к истине другого порядка. Иное дело сады Китая.
Наиболее характерны в этом смысле частные сады, рассчитанные на то, чтобы подвести зрителя к сосредоточению на переживании своих внутренних эмоций. Трудно сказать, продолжает ли эта традиция ту, что характерна для императорских садов, или она в этом смысле прямо противоположна гигантским ландшафтным паркам. Частные сады миниатюрны и значит способны более лаконичными средствами выразить идею китайского сада. Здесь, как и в дворцовых ансамблях, геометрически правильно оформленная территория с четко ориентированной по сторонам света архитектурой и совершенно особым образом оформленное пространство природной среды. Попадая в природную среду сада, человек не мог предсказать, на какую композицию он выйдет. Китайский сад всегда строился по принципу неожиданно возникающего вида. Анализируя описания садов и парков Китая, молено сделать вывод, что их пейзажи подразделялись на три основных вида:
1) устрашающий;
2) смеющийся;
3) идеалистический, или романтический.
Устрашающий пейзаж создавался путем устройства искусственных холмов и утесов, нависающих над головой. Был слышен шум подземной реки, а вырванное с корнем дерево преграждало бурный поток. Устрашающий пейзаж сменялся смеющимся. За поворотом дороги темные ели и туи, закрывающие солнце, расступались и открывали большую поляну, украшенную цветами. В любое время года здесь цвели какие-нибудь растения. От этого казалось, что весна как будто не покидает долину. Светлый и жизнерадостный пейзаж переполнялся контрастами. Третий тип пейзажей — романтический — навевал легкую грусть. Основой данного пейзажа могли быть «островок с хижиной рыбака или ажурная пагода на скале, выгнутый мост и ветви плакучей ивы, склоненные к воде».
Знатоки садового искусства неизменно подчеркивали, что в устроении садовых ландшафтов «не существует установленных правил» и что их создатель на девять десятых — «господин вещей» и лишь на одну десятую — мастер, повинующийся законам своего ремесла .Это объясняется тем, что человек в китайской триаде имел статус, онтологически равный Земле и Небу, что обязывало его завершить все созданные ими образы. Такой онтологической установки мы не находим больше нигде. Предполагалось, что, доводя до совершенства небесные и земные образы, человек совершенствовал самого себя, выражая тем самым свою внутреннюю природу. Именно поэтому китайский сад — это постоянный диалог культурного и природного начал, он напоминает об онтологии. В нем всегда, независимо от размера, заключена идея всеобщей космической взаимообусловленности. Человек чувствует себя в саду хозяином, он перерабатывает материал природы и, узнавая его, обретает знания о себе.
3. Характеристика китайского сада
Пространство китайского сада очень конкретно, он ограничен. Сад не рассчитан на дали, находящиеся за его пределами, от которых он отгорожен высокой стеной. В этом «пространстве в себе» создается очень высокая локальная активность. Сад постоянно дает вызов зрителю, он требует активного внутреннего и внешнего взаимодействия человека. Композиционно он представляет собой одну целостную зону, которая дробится затем на более мелкие локальные части. В общем, сад — это выделенное пространство, мир в мире, который самодостаточен и поэтому может пребывать где угодно.
Китайские источники затрудняются охарактеризовать, что такое сад вообще. Встречаются попытки толковать его смысл из начертания соответствующего иероглифа как совокупность «земли», «воды», «листьев» и «ограды». В любом случае, это своеобразная условная реальность, композиция и предметы которой несут на себе особую смысловую нагрузку, свидетельствуя о пребывании человеческого творческого начала в мире.
В китайском саду воплощена программа интеллектуальной памяти. Очень распространено было «цитирование» других садов, традиция, роднящая сады с живописью. Речь идет о сооружении элементов садового ландшафта, характерных для садов более древних эпох (прием, который очень часто применялся в садах времен династий Мин и Цин (1644-1912). В настроении, навеваемом садом, можно было вернуться, например, во времена Фу Си и Хуан-ди. Китайский сад может напоминать известные поэмы и литературные сюжеты или представлять собой «картину мира, подобную живописному свитку».Помимо этого в саду ярко выражены элементы личной памяти. Какое-нибудь знаменитое в Китае место могло вдохновить заказчика или создателя сада на определенный сюжет, связанный с общепринятыми ассоциациями или личными воспоминаниями. Древнейшей традицией в Китае было уподобление идеально устроенного мира саду, что также роднило его искусное сотворение с живописью.
Вот как описывается прогулка по классическому китайскому саду: «На первых порах посетители шли по крытой извилистой галерее, огражденной с одной стороны стеной и обсаженной зеленью. Нередко тропинка петляла вдоль ограды, и перед глазами гулявших сменялись маленькие укромные дворики — то тенистые, то залитые светом. Ощущение замкнутого пространства делало шествие по этому узкому проходу своеобразным приготовлением к главному событию рассказа. В нем было что-то от очистительного испытания перед таинством нового рождения. Изредка в окнах галереи возникали, словно проблески солнца в сумерках житейской обыденности, ярко освещенные дворики и широкий простор — своеобразный пролог к явлению райской полноты бытия. А потом перед посетителем внезапно открывался вид на пруд с островками и мостами, архитектурными сооружениями, на разные лады устроенными берегами, красивыми камнями и деревьями. Миновав центральную часть сада, наиболее богатую живописными деталями, посетитель обнаруживал у себя за спиной представшие в новом ракурсе знакомые достопримечательности садового ландшафта. Это был как бы эпилог все того же безмолвного повествования».
3.1. Основные элементы китайского сада
3.1.1 Стены, окна, проходы, галереи
Сад в Китае не разбивается по произволу заказчика, он последовательно выстраивается. Создается определенная зона, отделенная от остального мира высокой стеной. Сад начинается со стены, которая может быть в форме облаков, дракона и т.п. Ее обычно белый цвет служит фоном для всего, что находится в саду. На нее падают лунные тени, она освещается закатными лучами солнца, растворяется с дымкой дождя, напоминая облако, спустившееся с неба. Ее белое пространство служит нейтральным фоном, как белая бумага свитка (недаром сад читается наподобие каллиграфического или живописного свитка). Множество проемов в стене создают определенный ритм, рождая при правильном прочтении сада многочисленные музыкальные ассоциации. Это своего рода «волшебная» зона, представляющая сама по себе отдельный пространственный слой, который резонирует с пространством сада и разделяет его.
Наиболее распространенный тип сквозных проемов — круглый, который имитировал Луну, рождая многочисленные ассоциации с популярным в китайской традиции лунным миром. Такая форма проемов вызывала ассоциации с эликсиром бессмертия, по китайским представлениям изготовляемым на Луне, и с лунным зайцем, толкущим снадобье в ступке. Круглый проем вводил посетителя в особую лунную зону, пространство Луны — мир, который воспевался в новеллах еще с эпохи Тан. В круглых сквозных проемах прослеживается эстетика прохождения сквозь стену, как сквозь особую пространственную зону. Обычно окна павильонов дворика, куда выводил лунный проем, были декорированы белой бумагой, имитировавшей лунный свет.
Важнейшая категория для оценки архитектурных построек сада — это «тун»— тесная взаимосвязь зданий и природной среды. Отдельные участки сада сооружались с учетом того, как они будут выглядеть из оконного проема. В зависимости от этого варьировались форма окна, его обрамление. Часто окно оформлялось таким образом, что видимый из него садовый пейзаж воспринимался как живописный свиток, составлявший единую композицию с декоративными элементами окна.
В этом прослеживается основополагающий принцип китайского сада — совокупность множества отдельно взятых кадров, композиций. Учитывалось то, как архитектурные постройки будут смотреться в саду, как сад будет смотреться из окон этих построек, насколько одно дополняет вид другого. Как свидетельствует Цзи Чэн, знаменитый теоретик садово-паркового искусства Китая, учитывалось даже то, как будет смотреться сад из окна соседнего дома.
Садово-парковая композиция выстраивалась из системы открытых и закрытых видов. Первые сообщались с пространством сада, вторые представляли собой замкнутый ансамбль, видимый лишь с определенной точки зрения, часто из окна, с пролета галереи или через проем в стене. Количество тех и других было определено заранее, продумано относительно взаимного соотношения и общей идеи сада. Соответственно и созерцались эти виды из двух положений, статичного и динамичного. Тщательно разработанная система дорожек, мостиков, галерей властно и вместе с тем ненавязчиво направляла посетителя, открывая ему тот или иной вид, и задавала траекторию движения, создавали кадр, определенную точку зрения.
Основную структуру, составляющую композицию сада, представляли собой вода и камни. Подобно китайскому пейзажу, сад развертывал перед зрителем умозрительную картину мира. Стихии камня и воды являлись воплощением дуальной (инь-янной) структуры бытия.
Идея взаимосвязи воды и камня, точнее воды и горы, вообще свойственна китайской традиции. Пейзаж, представляющий в Китае прообраз космического единства мира, осознавался художниками как «горы — воды».
Теоретики живописи часто приводят слова Конфуция:
«Мудрый радуется воде,
Человеколюбивый радуется горе.
Мудрый радость,
Гуманный — долголетие».
(Луньюй. Гл. VI, §21).
В садово-парковом искусстве отразилось живописное понятие юньгэиъ (корень облаков), утверждавшее внутреннее единство мира, как сочетание камня и воды. Только взаимопроникновение и метаморфозы этих двух стихий и связанные с ними представления о единстве души и ритма, органичное слияние «мудрости» и «гуманности», «движения» и «покоя», «радости» и «долголетия» (по терминологии Конфуция) рождают целостность ощущения бытия и создают качество в искусстве.
/div>

Уроки китайского. Урок второй: обязательные элементы китайского сада

Растения

Китайский сад всегда насыщен разнообразными растениями. Чем состоятельнее владелец, тем богаче флористический состав его угодий. Он включает большое число красивоцветущих, декоративно-лиственных листопадных и вечнозеленых деревьев и кустарников, а также хвойных растений. Непременно имеются небольшие вкрапления плодовых деревьев, выращиваемых не только ради красивого цветения (персик, слива), но и ради съедобных плодов (хурма, цитрусовые), а также лекарственных растений.
В китайском саду непременно есть и декоративные, и плодовые деревья
Распределять по местам и степени «любви» и предпочтений те или иные культуры в китайском саду – неблагодарная задача. Все зависит от его расположения, благосостояния и общественного положения хозяина, многих других факторов. Но есть некоторые растения-символы, без которых не обходится, пожалуй, ни один сад.
Чаще всего список возглавляют хвойные (сосны, пихты, можжевельники, плосковеточник и другие), олицетворяющие долголетие, вечность, благородство. В китайском саду есть непременные «деревья счастья» (сливы, персики, яблони, вишни, ивы, тополя, магнолии). Древесные растения обязательно формируются.
Особое место в садах отводится розам. Здесь следует еще и вспомнить, что чайно-гибридные розы – это и есть исконно китайские садовые розы («чайные» – от русифицированного английского слова China – Китай и от латинского видового названия chinensis – китайская, то есть, правильнее было бы их называть китайско-гибридные, или гибриды китайской розы). Розы высаживают большими группами, создавая розарии; вдоль дорожек; на шпалерах и так далее.
Травянистые растения – неотъемлемая часть сада. Однолетние и двулетние цветы — чаще всего ноготки, анютины глазки, флоксы — выставляют в горшках либо высаживают в грунт; многолетние размещают большими группами, создающими акцентные пятна, сбалансированные по цветовой гамме, по срокам цветения, по декоративности в осенней расцветке.
Травянистые растения, цветы — неотъемлемая часть сада
Наиболее яркими получаются многоцветные миксбордеры из однолетников (временные композиции на газонах), которые создают настроение в саду до распускания листьев на деревьях или цветения древесных (слив, персиков, яблонь). Среди многолетников предпочтение отдается тюльпанам, пионам, георгинам, хризантемам, кардиокринумам, ирисам, флоксам, лилиям. Для водоемов главнейший вид — лотос. Помимо того, что он – буддийский символ, он еще и важное пищевое растение.
В саду обязательно есть уголки, предназначенные для посещения их в разные времена года. Зимой можно любоваться хвойными, весной – персиками, сливами, яблонями, миндалем, летом – буйством и разнообразием растений, осенью – яркими красками кленов, осин, абрикосовых деревьев.
Есть еще одна особенность у китайского сада – он не знает обширных травяных газонов. А дело в том, что формально выделенное пустое пространство чуждо китайским эстетическим принципам. Созерцание в саду благородных растений должно воспитывать благородные ответные чувства.
Назначение рукотворного сада в Китае не исчерпывается показом разнообразия форм и богатства оттенков цветущих растений. Наиболее важное его предназначение определено тем, чтобы вызвать у посетителя философское настроение, обратив внимание на изменяющийся характер жизни, а растения — это знаки, определяющие настоящий момент, ситуацию, настроение.
Кирилл Ткаченко, Санкт-Петербург

Небесные сады Поднебесной

Гармония растений и камней не только радует глаз — для китайца она еще и символ равновесия между краткостью, быстротечностью (опадающий или отцветающий сад) и незыблемостью, которая присуща камню

Гармония воды, камней, растений и архитектуры — первыми научились ее создавать и ею наслаждаться китайцы. Япония и Корея только адаптировали эту культуру под себя.

«Знакомство с китайскими садами следует начинать с китайской литературы», — говорил величайший знаток и ценитель садово-паркового искусства профессор Чэнь Цунчжоу (1918–2000). Изучение китайских садов было делом всей его жизни. Он умел читать их язык, слышать их музыку. Можем ли мы, люди, воспитанные в другой эстетике, малознакомые с китайской словесностью и художественной традицией, проникнуться духом китайского сада, прочесть его послание?

В любом случае перво-наперво следует отмести плодово-ягодные ассоциации. Традиционный китайский сад бесконечно далек от всякой утилитарности — это произведение искусства, синтез архитектуры, каллиграфии, живописи, поэзии и философии. Устроение такого сада — предприятие хлопотное и затратное, которое было по силам лишь богатым людям. В Китае на протяжении многих столетий экономическую элиту общества составляли наиболее образованные его представители, поэтому садовое искусство там процветало. И какой сад ни возьми — императорский или частный, — везде присутствуют следы учености: цитаты из великих поэтов, угадывающиеся в названиях павильонов, творения известных каллиграфов на камнях и стенах беседок, рукотворные пейзажи, отсылающие к классическим произведениям живописи.

Идеал даоса

Исторически в Китае сложились два основных типа садов: императорские, они же северные — район Пекина и Чэндэ (провинция Хэбэй), и частные, или южные — обширный регион дельты реки Янцзы, известный также под названием Цзяннань. Обе традиции, несомненно, восходят к одному корню. В самых ранних описаниях китайские сады уподоблены раю, который мало чем отличается от библейского Эдема. Так, в философском трактате II века до н. э. Хуайнаньцзы есть рассказ о легендарном парке Сяньпу («Висячие сады»). В нем круглый год разлито мягкое тепло, текут кристально чистые ручьи и бродят фантастические животные.

С утверждением даосизма, который учит, что человек может избежать смерти, представления о рае и, соответственно, об идеальном саде несколько меняются — теперь это не только прекрасное во всех отношениях место, но и обиталище бессмертных. Стремясь приобщиться к тайнам вечной жизни, правители древности сооружали в своих садах искусственные горы, символизировавшие сакральное пространство, а чтобы привлечь в сад бессмертных, возводили террасы и помещали на них специальные чаши для сбора росы — напитка небожителей.

Владельцы частных садов, конечно, не имели тех возможностей, какие были у императора, поэтому образ рая они воплощали часто не в физических объектах. Например, на райскую природу сада, принадлежавшего сановнику XVI века Гун Фу, указывало его название — Юйян дунтянь («Небесный грот яшмового солнца»), так как дунтянь («небесный грот») — синоним рая в даосизме . Название Баолу («Хижина-тыква») одного из садов в Янчжоу, как это ни удивительно, тоже отсылает к легендам о бессмертных. В «Истории поздней Хань» (V век) есть рассказ следующего содержания. Как-то раз господин Фэй, чиновник, надзиравший за городским рынком, обратил внимание на одного из торговцев — старик, как только торговля заканчивалась, не уходил, а запрыгивал в тыкву, висевшую у него над прилавком. Однажды Фэй подошел к старику и засвидетельствовал ему свое почтение. Так он действовал изо дня в день, пока торговец не взял его с собой в тыкву. Фэй очутился в настоящем раю, где стоял невиданной красоты яшмовый дворец, полный яств. Когда господин Фэй со стариком закончили трапезу и вышли из тыквы, тот, поклонившись Фэю, сказал: «Я бессмертный и вынужден был искупать свои прошлые грехи, но теперь, когда я сослужил тебе службу, я должен покинуть тебя».

Даосский идеал отшельничества лег в основу представлений, на многие столетия определивших облик частного сада как тайного убежища. В философии даосизма традиционно противопоставляются жизнь городская и сельская, светская и уединенная. Даосы верили: чтобы обрести духовное равновесие, необходимо отказаться от комфорта, благ и развлечений, которые сулит жизнь в городе, и вернуться к природе.

Китайский сад — это цепь переходящих одна в другую композиций. Для прогулки по нему существует специальный маршрут, связывающий их в единое целое. Такая прогулка напоминает разворачивание живописного свитка

Не слышно шума городского

В столице к западу от Запретного города тянется вереница искусственных озер — Бэйхай (Северное море), Чжунхай (Среднее море) и Наньхай (Южное море). Два последних лежат внутри Озерного квартала, где находятся ЦК КПК и Совет министров, поэтому они закрыты для простых граждан. Озеро Бэйхай окружает парк, который носит то же название. Большая часть построек в нем относится к XVII веку. Вдоль северного берега озера тянется крытая галерея. Ритм ее проемов, необычайно разнообразных по форме — веера, цветки сливы, листья, плоды, — и свисающие над водой ветви плакучих ив создают неповторимую атмосферу покоя и умиротворения.

Модель империи

Устройство императорских садов, помимо прочего, нередко служивших местом проведения официальных церемоний, как правило, отражало государственную идеологию, в основе которой лежала философия конфуцианства с ее строгой регламентацией придворной и социальной жизни через ритуал. Их идеально симметричная композиция отвечала конфуцианским представлениям о порядке и справедливости, которые должны царить как в семье, так и в строящемся по модели семьи государстве. Сад мыслился как метафора Поднебесной. Так, император Хань У-ди (правил в 141–87 годах до н. э.), объединивший страну, реализовал эту метафору, устроив парк Шанлиньюань (провинция Шэньси). Стена, его окружавшая, имела протяженность около 200 км. За ней находились 36 дворцов и павильонов, пруды и озера, экзотические растения трех тысяч видов, ценные камни, животные со всех концов Китая, причем разные части парка представляли разные регионы страны с соответствующими флорой и фауной. Грандиозные масштабы этого шедевра садово-паркового искусства призваны были демонстрировать величие империи и безграничность императорской власти.

Вид, открывающийся в проеме, редко бывает случайным. Он должен подготовить к восприятию новых картин, разворачивающихся за стеной

Спустя почти два тысячелетия эта метафора вновь реализовалась в крупнейшем из дошедших до нас императорских парков Бишу шаньчжуан в Чэндэ. Он находится в 250 км к северо-востоку от Пекина и занимает площадь 5,64 км 2. Строительство парка продолжалось почти 100 лет и завершилось в 1792 году. По легенде, его создатель, император Канси (правил в 1661–1722 годах), охотясь в долине реки Жэхэ, был пленен красотой и разнообразием тамошних ландшафтов: на западе крутые скалистые горы, на севере обширные степи, на юге и востоке водные потоки — лучшего места для создания уменьшенной копии Поднебесной не придумаешь.

Цинские императоры каждый год проводили здесь несколько месяцев, укрываясь от пекинской жары, и вся придворная жизнь на некоторое время перемещалась в Чэндэ. Южная сторона парка отводилась для проведения официальных церемоний и поэтому представляла копию Запретного города в Пекине: в передней части располагался двор, где императоры принимали чиновников и иностранных посланников, в задней части — жилые покои.

По периферии комплекса было возведено 12 храмов. Среди них особенно выделяются «восемь внешних храмов», каждый из которых воплощает ту или иную традицию буддийской архитектуры — ханьскую, тибетскую или монгольскую. Восемь внешних храмов символизировали союз с сопредельными Китаю ламаистскими странами, находившимися под его эгидой.

Как и в Бишу шаньчжуан, в пекинском парке Ихэюань («Сад, творящий гармонию»), разбитом в 1750 году императором Цяньлуном, архитекторы намеренно использовали стили разных эпох и разных частей Поднебесной, дабы подчеркнуть историческую преемственность и единство огромной империи. К примеру, естественный водоем, располагавшийся на территории парка, был расширен и преобразован так, что его очертания повторяли форму знаменитого озера Сиху в Ханчжоу, а его название — Куньминху — напоминает еще об одном живописном озере в провинции Юньнань. Один из парковых храмов, Путоцзунчэн («Малый дворец Потала»), — многократно уменьшенная копия дворца далай-ламы в Лхасе. А внутренний сад Сецююань («Сад гармонии и очарования») в точности повторяет знаменитый южный сад Цзичанъюань («Сад спокойное пристанище») в городе Уси провинции Цзянсу.

Сборник цитат

Чжуочжэнъюань («Сад скромного чиновника») — самый большой и самый знаменитый в Сучжоу. Его создатель Ван Сяньчэнь, императорский чиновник (отсюда и название сада), отстраненный от дел, вернулся на родину и в 1513 году взялся за устроение сада. Каждый объект здесь не только часть паркового ансамбля, но и элемент литературной игры. Так, в названии «Зал далекого благоухания» образованный китаец угадывал цитату из Чжоу Дуньи (1017–1073): «А я так люблю один только лотос — за то, что из грязи выходит, но ею отнюдь не замаран, и, чистой рябью омытый, капризных причуд он не знает… И запах от него чем далее, тем чище».

Вода и камни

Место для сада, как на севере, так и на юге, выбирали, руководствуясь фэн-шуй, традиционным китайским учением о гармонизации жилищ и могильников с потоками космической пневмы ци. Согласно ему земля является живым организмом, пронизанным каналами, как тело человека кровеносными сосудами. По таким извилистым каналам струится животворная энергия ци. Но есть и другие, по которым течет губительная энергия ша, — они обязательно прямые, как вырытые руками человека канавы. Поэтому в садах редко можно было встретить прямую дорожку или ручей. Источниками ци считались ветер и вода (фэн-шуй так и переводится — «ветер и вода»), отсюда традиция возводить садовые павильоны вблизи водоемов.

Размеры искусственных озер могли быть весьма значительными. Например, в пекинском парке Бэйхай («Северное море») оно занимает половину площади, около 35 га. В центре него на острове Цюнхуа («Нефритовый остров») возвышается знаменитая пагода Бай та («Белая пагода») из ослепительно-белого ракушечника. Внутри нее хранятся буддийские свитки и монашеская утварь. Пагода была построена в 1651 году по образу и подобию одной из самых известных буддийских пагод Китая, Да бай та («Великая белая пагода»), в храме Тайюань на священной горе Утайшань.

Парк Бэйхай также славится уникальной коллекцией камней с озера Тайху — они там самые причудливые в Китае. Как и вода, камни традиционно считаются вместилищем ци. Чем удивительнее их форма, тем выше они ценятся. Каких только нет в парковой коллекции камней: с «дуплами», похожие на игольное ушко, витые. Красота камня определяется в первую очередь тремя свойствами: «проницаемостью» — это когда глаз может как бы проникнуть в его объем; «худобой», создающей впечатление легкости и изящества; «открытостью», то есть гармонией пустот и отверстий.

Вода и камень — символы динамического и статического начал. Парк Ихэюань, расположенный недалеко от Пекина, весь изрезан рукотворными протоками, через которые перекинуты прекрасные мосты. Когда-то здесь была летняя резиденция императора — «Летний дворец»

Камни в Китае нередко становились объектом поклонения, предметом страсти коллекционеров. Известно, что прославленный сунский живописец Ми Фу однажды облачил камень в церемониальные одежды и обратился к нему: «Старший брат…» Один из «четырех великих мастеров» эпохи Юань (1271–1368), живописец Хуан Гунван, чтил некий камень как своего учителя. Камни были едва ли не основной статьей расхода при устройстве сада. Коллекционеры не жалели на них средств и порой в своей одержимости заходили за грань разумного. Цзи Чэн, автор первого в китайской традиции трактата по садово-парковому искусству «Устроение садов» (XVII век), писал: «Любители садов по всему свету пленяются пустой славой старинных камней. Многие выбиваются из сил в поисках камня из такого-то сада с такой-то горной вершины, на котором такой-то поэт написал стихотворение и который был известен еще при такой-то династии, или желая приобрести настоящий камень с озера Тайху, из сада, ныне разрушенного, хозяин которого, дождавшись подходящей цены, готов наконец расстаться с сокровищем.

…Вот ты нашел камень, даже если ты платишь только за перевозку, погрузку и разгрузку судна, подумай, во сколько обойдется его доставка к воротам твоего сада? Я слышал о камне с названием «Пик (тип камня, форма которого напоминает горную вершину. — Прим. авт.) ста мер риса».

Сто мер риса нужно было заплатить, чтобы получить его, — отсюда и название. В наше время пришлось бы заплатить сто мер риса за камень и еще сто за транспортировку, то есть его следовало бы переименовать в «Пик двухсот мер риса»!»

Болезненная, всепоглощающая страсть к камням отличала влиятельного сановника эпохи Тан (618–907) Ли Дэюя. Он служил при трех императорах в должности премьер-министра, но в конце концов впал в немилость и был удален от двора. До нас дошло «Собрание эпистолярных произведений Ли Дэюя», немалая часть которых посвящена его усадьбе Пинцюань («Горная усадьба у тихого источника») в пригороде Лояна (современная провинция Хэнань). Чиновник собрал там огромную коллекцию камней и редких растений. Государственные дела не позволяли Ли Дэюю часто наведываться в Пинцюань. Как несчастный влюбленный, он страдал вдали от своего сада и обращался к нему в стихах. Когда же Ли Дэюй наконец вернулся домой, как счастлив он был обнаружить, что «сосны и хризантемы в его саду все еще ждут своего хозяина».

Хороший сын

Парк Юйюань («Сад радости») в Шанхае был создан Пань Юньдуанем, государственным служащим династии Мин, для своих престарелых родителей. Строительство сада началось в 1559 году, продолжалось почти 20 лет и стоило Пань Юньдуаню всего его состояния. За четыре столетия сад не раз менял хозяев, разрушался и восстанавливался. Он сильно пострадал в годы японской оккупации и только в середине прошлого века был возвращен к жизни и открыт для публики. Сад расположен почти в центре города, и когда из безумия мегаполиса попадаешь в этот оазис красоты и покоя, возникает ощущение чуда.

Волны расцвета

Эпоха Тан, в которую была создана усадьба Пинцюань, — период экономического и социального процветания страны, закономерно повлекшего за собой расцвет науки и искусств. Самые знаменитые танские сады, такие как Ванчуань бие («Усадьба на реке Ван») и Цаотан («Соломенная хижина»), принадлежали художникам и поэтам, об этих садах нам известно благодаря стихам, картинам и просто описаниям, оставленным хозяевами.

Ванчуань бие — загородная усадьба знаменитого поэта и художника Ван Вэя, располагалась в живописной местности неподалеку от танской столицы Чанъань (современный уезд Ланьтянь, провинция Шэньси). Поэт воспел усадьбу во множестве картин (сохранилась лишь одна копия) и стихотворений: «Живу средь гор, вкушаю покой, / Люблю на цветы смотреть, / Пощусь под сосной, подсолнухи рву, / От мирской тщеты в стороне, / Веду простую крестьянскую жизнь, / С людьми не тягаюсь впредь, / Но птицы — не ведаю почему — / Нисколько не верят мне».

Сад «Единственная радость», принадлежавший историку, философу и видному сановнику Сыма Гуану (1019–1086), прославился, как и Ванчуань бие, исключительно благодаря личности своего легендарного владельца. Сыма Гуан строил сад прямо в городе Лоян, что не помешало создать в нем атмосферу деревенского покоя и простоты. Там был отдельный сад трав, терраса, три павильона и библиотека. Пруд с пятью небольшими бухтами имел форму лапы тигра. В центре него возвышался остров, на котором по кругу был высажен бамбук — это называлось «яшмовое кольцо». Стволы, связанные в верхней части, образовывали беседку — «рыбацкую хижину». Каждая часть сада была посвящена какому-то историческому персонажу, к примеру, терраса для любования горами Цзяньшань тай — величайшему поэту Китая Тао Юань-мину. Вот что Сыма Гуан рассказывает о своем саде и о себе (в третьем лице):

Миниатюрный пейзаж пэньцзин (буквально — «пейзаж в плошке») — удивительный вид искусства, распространившийся из Китая по всей ЮгоВосточной Азии и Японии. Самые крошечные пейзажи могли поместиться на ладони

«Обычно он проводил много времени в зале, за чтением книг. Мудрецов он сделал своими учителями и с многими благородными мужами древности подружился. Ему открылась истина добродетели и справедливости, он постиг явный и скрытый смысл Ритуалов и Музыки… Принципы сущего открывались его внутреннему взору. А когда его энергия иссякала и тело истощалось, он брал удочку и ловил рыбу, закатывал рукава и собирал травы, отводил воду от ручья и поливал цветы, брал топор и рубил бамбук, чтобы охладить свое тело, омывал руки в ручье, взойдя на холм, позволял своему взгляду блуждать повсюду. По временам, когда яркая луна была полной и налетал свежий ветер, он бродил свободно где ему заблагорассудится. Все, что он видел, вдыхал, все его чувства принадлежали только ему… Какая радость может заменить это? Потому он и назвал свой сад «Единственная радость».

Второй расцвет садово-паркового искусства, главным образом в южном Китае, приходится на эпоху Мин — период формирования национальной буржуазии. В стране появилось много людей, располагавших значительными средствами, но при этом незнатных и не получивших классического образования. Нувориши стремились попасть в высшее общество, в котором по-прежнему ценились ученость и тонкий вкус. Одним из «путей наверх» было устройство сада, что традиционно считалось признаком аристократизма. О масштабах «садового бума» в области Цзяннань, славящейся уникальной природой, можно судить по каталогу известного сановника и драматурга Ци Бяоцзя: там перечислено около двухсот садов. Они были открыты для публики, и люди с удовольствием их посещали, не забывая при этом осудить садоустроителей за расточительность. Высокопоставленный чиновник Ци Бяоцзя, который задумал устроить собственный сад, получил гневное письмо от своего учителя Ван Чаоши. Тот назвал все это пустой тратой времени и средств и обвинил Ци Бяоцзя в «четырех грехах»: нарушении сыновнего долга, долга служения государству и в растрате собственных талантов. Четвертый грех — недолжное исполнение роли наставника — учитель взял на себя: он должен был удержать Ци Бяоцзя от этой затеи. Ученик смиренно принял наставления, поблагодарил учителя и, между прочим, включил их в описание своего сада. Один из его павильонов он так и назвал «Четыре греха» — в нем Ци Бяоцзя устраивал роскошные приемы и весьма затратные постановки пьес собственного сочинения.

Гора преклонного возраста

Парку Цзиншань в центре Пекина около тысячи лет. Это один из немногих хорошо сохранившихся императорских парков. Он считался частью дворцового комплекса и был открыт для публики лишь в 1928 году. В центре возвышается гора Цзиншань (буквально — «Гора прекрасного вида») высотой почти 45 м, она и дала название парку. На отсыпку горы шла земля, которую вынимали во время строительства канала вокруг Запретного города. Императоры и их приближенные часто поднимались сюда, чтобы полюбоваться видами столицы. Сегодня то же проделывают простые граждане, тем более что новый Пекин — зрелище грандиозное.

Из руин

Ни один сад — ни южный, ни северный — не дошел до нас в неизменном виде, все они подвергались многочисленным реконструкциям. Иногда по причинам, от людей не зависящим. Так, пекинский парк Бэйхай перенес два разрушительных землетрясения — в 1679 и 1976 году. А вот цинский парково-дворцовый комплекс Юаньминъюань («Сад совершенной ясности»), остатки которого можно видеть в Пекине недалеко от Запретного города, пострадал от человеческих рук. Сад славился разнообразием архитектурных стилей: на площади 350 га располагалось 145 крупных построек, среди которых были как китайские павильоны, так и сооружения, выполненные в западной традиции. В 1860 году, когда объединенная англофранцузская армия вошла в Пекин, все деревянные постройки парка погибли в огне, сохранилось лишь несколько мраморных фасадов. По рисункам, сделанным в первой половине XVIII века итальянским художником, монахом-иезуитом Джузеппе Кас тильоне, парк планируют восстановить, но пока это только планы.

Разбивка сада требовала огромных вложений, но отнюдь не все отдавали себе отчет в том, что его содержание обойдется еще дороже. В результате сады часто переходили из рук в руки, и каждый новый владелец вносил в него что-то свое. Так, один из самых старых дошедших до нас садов Сучжоу, уже упоминавшийся Чжуочжэнъюань («Сад скромного чиновника»), созданный в начале XVI века, столько раз менял хозяев, что сегодняшний его облик никакого отношения к первоначальному не имеет.

Белую стену китайцы уподобляют бумаге. Располагая перед стеной камни (и растения), устроитель сада словно рисует по ней тушью

Сад в Китае рано стал осознаваться как культурная ценность, но очень поздно превратился в объект изучения. Причем методы научного описания садов и их точной исторической реконструкции китайские интеллектуалы позаимствовали в начале прошлого века у японцев, которые некогда почерпнули у китайцев саму идею сада как произведения искусства. В 1929 году в Пекине было учреждено Общество изучения китайской архитектуры, которое занималось и садово-парковым искусством. За 14 лет своего существования оно подготовило к изданию ряд классических трудов, таких как упоминавшийся выше древнейший китайский трактат «Устроение садов».

В годы гражданской войны многие сады сильно пострадали — старинные павильоны использовались для хозяйственных нужд, прекрасные растения безжалостно вытаптывались. После небольшой передышки новый удар по садам нанесла «культурная революция». На сей раз сады уничтожались целенаправленно как символы феодализма. Только в середине 1980-х власти спохватились и занялись восстановлением того, что еще осталось. Успехи были достигнуты немалые — в 1997 году в Список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО были включены сразу четыре классических сада Сучжоу.

В последнее десятилетие в Китае возникло несколько государственных и частных организаций по защите архитектурного наследия. Крупнейшая из них — Государственный центр по изучению культурно-исторического наследия городов в Университете Тунцзи в Шанхае. Городские власти тоже осознали, что старина — это и культурное богатство, и богатство в прямом смысле слова, она обеспечивает поток туристов. В частности, мэрия Сучжоу, дабы оградить старые кварталы от современной застройки, выделила для возведения производственных и жилых зданий специальные зоны на окраине. Благодаря этим мерам историческую часть быстро развивающегося города удалось спасти, и сегодня мы можем видеть Сучжоу с его храмами и садами почти таким, каким он был в эпоху Цин.

«Защитить старинный город значительно труднее, чем защитить предмет старины, — говорит директор центра в тунцзиском университете Жуань Исань. — Вы легко можете сохранить предмет старины, поместив его под замок в музее, но город жив людьми, которые его населяют». Как и город, сад нельзя оградить от людей. И, конечно, нельзя требовать от современного человека, чтобы он действовал согласно рекомендациям поэта, жившего в позапрошлом веке: «Следует сначала изучить историю места. Входить в сад нужно умиротворенным, готовым к восприятию прекрасного. Исследуя устройство и стиль сада, употреби всю свою наблюдательность, поскольку его части расположены не произвольно, но искусно соотнесены друг с другом, словно парные надписи в павильонах. Насладившись внешними формами, попытайся проникнуть в душу сада и постичь таинственные силы, управляющие сменой пейзажей, связывающие их в единое целое».

Для современного китайца классический сад скорее место досуга, нежели сложное, многоплановое произведение искусства. По-настоящему насладиться гармонией, которой исполнены старинные китайские сады, могут разве что пенсионеры. Сегодня, оказавшись ранним утром в одном из садов Сучжоу или в пекинском парке Ихэюань, мы обнаружим там пожилых людей, занимающихся тайцзицюань, репетирующих партии из пекинской оперы или играющих на китайских традиционных инструментах. Днем они читают газеты в чайных, устроенных в павильонах. Вечером китаянки танцуют здесь с веерами, пожилые пары вальсируют. Разжиревшие карпы в прудах еле шевелят хвостами, веселые обезьянки клянчат угощение. Атмосфера тихой радости и покоя.

Фото: Уилл Уэбстер

Четыре благородных растения Китая

На китайских картинах часто изображают цветы сливы, орхидею, бамбук и хризантему. Они получили название «четырех благородных» (四君子 сы цзюнь-цзы) растений Китая. Считается, что они символизируют качества, которыми должен обладать благородный муж: прямоту характера, скромность, искренность мыслей и чувств.

  • Подробнее о благородном муже читайте в статье «Конфуций: жизнь и учение».

Орхидея (兰花 ланьхуа) символизирует собой раннюю весну, пробуждение, нежность, лаконичность и скромность. В это время происходит зарождение энергии ян. Кроме того, орхидея прячется в глубоких долинах и скрыта от людских глаз под сенью леса. Так же и благородный муж не должен стремится к популярности и славе.

  • Подробнее: Изящная скромница орхидея в китайской культуре

Бамбуку (竹子 чжуцзы) присущи такие качества, как гибкость и прочность. Он также символизирует непреклонность характера и высокие моральные качества. В древности, еще до изобретения пороха, стебли бамбука использовали для отпугивания злых духов: при их горении раздавался громкий хлопок, и духи бежали прочь. Ему соответствует лето, полнота энергии ян. Подобно ему и благородный муж должен быть прямым и не гнуться перед вышестоящими чинами, а также своими мудрыми советами и правдой очищать реальность.

  • Подробнее: Господин бамбук — несгибаемый символ Китая

Хризантема (菊花 цзюйхуа) – осенний цветок. За ней стоят такие качества, как зрелая красота и целомудрие, возвышенное одиночество и спокойствие. Цветы не погибают даже под инеем и снегом, не боятся заморозков. Это время зарождения инь.

  • Подробнее: Хризантема в китайской культуре

И, наконец, слива (梅花 мэйхуа) – символ зимы: китайская слива мэйхуа цветет в северном Китае зимой, часто цветы покрывает снег. Слива воплощает чистоту помыслов и стойкость невзгодам. Зима – это расцвет инь. Поэтому на живописных свитках стебли сливы рисуются изогнутыми, корявыми. Так и благородный муж должен сохранять внутреннее спокойствие при внешних невзгодах.

  • Подробнее: Слива мэйхуа — нежные цветы под снегом и дождем

Почему именно эти четыре получили такой высокий статус четырех благородных цветов 花中四君子 хуа чжун сы цзюн-цзы? Сами китайцы объясняют это тем, что именно эти цветы были воспеты поэтами древности за свои особые качества и наделены ими различными человеческими свойствами. Поэтому они стали образами, сопутствующими различным аспектам жизни китайцев.

Статья обновлена 29 апреля 2019

© Сайт «История и путешествия», 2009-2020. Копирование и перепечатка любых материалов и фотографий с сайта anashina.com в электронных публикациях и печатных изданиях запрещены.

Искусство китайского сада, его символика и философия


Культура Востока насчитывает несколько тысячелетий и очень сильно отличается от западной, европейской. Сады Китая создавались под влиянием двух религий – даосизма и буддизма, что наложило свой отпечаток. Главные принципы, лежащие в основе создания китайских садов, – это глубочайшее уважение и любовь к природе, свободная, то есть пейзажная, планировка, попытка воссоздать в миниатюре природные ландшафты, наделенные особой прелестью и красотой.
Сады в Китае можно смело назвать национальной гордостью. Это самая настоящая отдельная культура и даже отдельное направление в искусстве. Именно в искусстве, потому что творения китайских садоводов можно сравнивать с настоящими произведениями искусства.

Китайские сады и парки были известны задолго до нашей эры. Еще в документах, датированных IV-III вв. до н.э., можно найти научно обоснованные теории, следуя которым садовники создавали удивительные по красоте и смысловому наполнению сады и парки и учили видеть, осознавать и почитать красоту природных ландшафтов.

Уже в древнейшем китайском каноне – «Книге Песен» – упоминается «радость парка». В 1267 г.заложен императорский парк в Пекине с двумя искусственными озерами. На Северном море (Бэйхай) насыпали остров, ассоциирующийся с мифическим островом Пэнлай в Восточном океане – обителью даосских бессмертных. В XVIII веке сложился ещё один столичный комплекс – парк-дворец Ихэюань (Парк Безмятежного отдыха или Сохранения гармонии), в композиции которого тоже доминировало озеро с искусственной горой. Сочетание «гор» и «вод», напоминавшее о Мировой горе и Мировом океане, осталось в традиции дворцовых парков простейшим и самым устойчивым символом мироздания.

Садоводам Китая, в отличие от европейских садоводов, чуждо присутствие четких геометрических форм в устройстве сада. Китайские сады создаются по принципу гармоничного сочетания природы во всем разнообразии ее форм. Для европейцев подобный подход к садоводству был настоящим сюрпризом. И благодаря влиянию очарования китайских садов, с XVIII века в садовом искусстве Англии появился пейзажный стиль. Мода на сады в природном стиле пришлась по вкусу не только англичанам. Она разошлась по всей Европе и до сих пор не утратила своей актуальности.

По своему функциональному назначению объекты ландшафтной архитектуры Китая можно подразделить на семь основных категорий:
императорские сады и парки;
парки императорских погребальных комплексов;
условно благоустроенные ландшафты;
парки на основе природных ландшафтов;
сады и парки храмов и святилищ;
сады и парки жилых резиденций;
городские сады и парки.

Философия китайского сада

Китайское садово-парковое искусство в древности основывалось на своеобразной философии: природа рассматривалась как единство и борьба двух противоположных начал, находящихся в равновесии: мужского Ян и женского Инь. Они наполняют природу во всех ее проявлениях – при смене времен года, смене дня и ночи, в камнях, воде, растениях. Кроме этого, все элементы природы наделялись энергией и «дыханием» (понятие «ци») и находились в постоянном движении и развитии.

Человек при этом не противопоставлялся природе, как это имело место в западной культуре, а гармонично вписывался в нее, являлся частью единого целого, имел свой путь, жил в соответствии с основными законами Вселенной. Позднее, с приходом в Китай буддизма, который проповедовал преимущество Природы и ее сил над человеком, появилось понятие «Просветленная природа» – стремление к совершенству человека при помощи медитации, созерцания, духовного слияния с природой.

Китайские сады создавались для общения с природой: утренних и дневных прогулок, медитаций, вечернего созерцания луны, для дождливой и солнечной погоды, служили для отдыха души и тела.

Все это определило основные принципы создания китайских садов: свободный, природный стиль, отсутствие какой бы то ни было симметрии, уважение к окружающему ландшафту, отсутствие нарочитого украшательства, создание гармоничных микроландшафтов, имитирующих природные, выраженная символика всех элементов сада, использование немногих, но несущих большую смысловую нагрузку природных акцентов (камни, растения, вода).

Основные элементы сада в китайском стиле

Атрибуты китайского стиля, которые применяются для создания садов, использовались европейцами еще в 19 веке, но зачастую без понимания их скрытой символики. Рассмотрим главные из них.

«Окна в саду» – небольшие проемы на уровне глаз в садовых стенах, которые выполняют ту же роль, что и лунные ворота. Они бывают двух видов: первые – в виде рамы, в которой запечатлена «садовая картина»,

вторые – сами по себе произведения искусства, имеют кованую или каменную решетку с красивым орнаментом или изображением дерева, сквозь них тоже видны «садовые картины».

«Лунные ворота» – отверстия различной формы (круглые, квадратные, прямоугольные, в виде лепестка) в человеческий рост во внутренних стенах, которые делят сад на зоны.

Их основное предназначение – открывать перед нами новые виды по мере продвижения по саду. В то же время «лунные ворота» служат необычными рамами для живых картин, приглашают посмотреть на них.

Входные ворота – обычно прямоугольной формы, всегда имеют крышу, часто окрашены в яркие цвета (красный, коричневый). Могут быть достаточно просто и скромно устроены в небольшом саду, но ворота в парки обычно имеют большие размеры, красивую, изогнутую в китайском стиле крышу и богато украшены.

Декоративный водоем – важнейшее украшение и атрибут китайского сада. Вода в виде озер, прудов, ручьев символизирует женское начало. Она представлена огромными озерами в парковых ансамблях и небольшими прудами в центре частных садов. Вокруг таких прудов, часто населенных ярко окрашенными карпами кои, строилась садовая композиция.

Камни олицетворяют сильное мужское начало Ян, их наделяют душой. Ландшафт китайского сада определяется двумя главными составляющими – камнями и водой. «Горы» из камней символизируют бессмертие – важный аспект китайской философии.

Для китайского сада используется более ста разновидностей камней, особенно ценятся старые, сложной формы, поднятые со дна моря камни.

Беседки и павильоны – им в китайском саду отводится важная роль. Они выполняются в традиционной манере с изогнутыми крышами из бамбука, часто богато украшены. Размещают беседки и павильоны на берегу или в центре пруда.Они также несут в себе скрытую символику и тесно связаны с окружающим ландшафтом.

Садовые павильоны служат для отдыха, созерцания и медитации.

Мосты обычно используют для пересечения водных пространств. Форма мостов самая разнообразная – горбатые мостики для узких каналов, зигзагообразные одноуровневые мосты для пересечения прудов, шаговые мостики из плоских небольших камней. Материалы для мостов – камень, дерево, бамбук.

Китайские фонари, изготовленные из дерева, стекла, металла, бумаги (красного цвета), служат как для украшения сада, так и несут функциональную нагрузку. Чаще всего они размещаются на стенах или внутри беседки под потолком.

Бамбук – одно из любимых растений китайцев и дешевый строительный материал, который широко применяется для изготовления всевозможных ограждений, ворот, беседок, циновок, решеток. Из-за его недолговечности конструкции из бамбука приходится часто обновлять.

Особого мастерства достигли китайцы в создании разнообразных твердых покрытий. Материалом для них обычно служит разноцветная галька, из которой создаются сложные узоры в виде волн, орнаментов, картин, изображающих растения, что подчеркивает связь дорожек с окружающим ландшафтом.

Каменные львы выполняют роль садовой скульптуры, их всегда размещают у входа в дом или сад в паре. Основное предназначение каменных львов – защита владельцев от неприятностей.

Растения – важная составляющая композиций

Один из главных принципов китайского сада: он должен сохранять свою красоту и привлекательность на протяжении всего года. Любое дерево, кустарник или цветок в китайском саду имеют свой смысл, связаны с сезонными явлениями или событиями из жизни владельцев. Приход весны всегда символизируется цветением вишни, сливы (олицетворяет силу характера), магнолий, граната, а также цветущими декоративными кустарниками – форзицией, рододендронами, хеномелесом (айва японская). Чуть позднее главным акцентом в саду становятся цветущие алые азалии. А осень знаменуется пронзительно-шарлаховой листвой разнообразных кленов.
Основное растение, присутствующее почти в каждом китайском саду, – сосна. Долго живущие вечнозеленые сосны напоминали китайцам о бесконечности времени. С помощью определенных приемов деревья формируют, понижая их высоту и придавая ветвям определенное расположение. О соснах бережно заботятся из поколения в поколение.

Кроме сосен, из хвойных высаживаются можжевельники и кипарисы.

Выращивают в садах лианы (глицинии), некоторые вечнозеленые кустарники (питтоспорум, магония падуболистная и др.), а также древовидные пионы, хризантемы. Бамбук олицетворяет выносливость и стойкость, так как его ветви изгибаются под ветром, но никогда не ломаются. Эти растения часто используются в садах. Искривленные старые или искусственно состаренные деревья – важный элемент китайского сада.

С приходом буддизма важным растением китайского сада становится лотос. Его прекрасные и нежные лепестки являются символом чистоты души Будды, возвышающейся над материальным земным миром.

В традиционных китайских садах нет газонов, а в качестве почвопокровных растений используются некоторые травянистые многолетники (хосты, кислица), а также декоративные злаки.

Бонсаи – сформированные определенным образом деревья и кустарники – элемент, также характерный для китайского сада. Особенно эффектно смотрятся небольшие бонсаи из деревьев (около 0,5-1 м), высаженные в контейнеры и обязательно размещенные на подставке. Чаще всего это сосна, вишня или слива, клены, хеномелес и другие.

Для поэтов и художников древнего Китая было само собой разумеющимся, что художественное пространство не может сводиться лишь к описанию осязаемого «пространства материальной субстанции», а должно затрагивать тонкую субстанцию чувств.
Точно так же понимали свою задачу и первые китайские ландшафтные дизайнеры, то есть те, кто создавал традиционные китайские сады и парки и особенно парки в усадьбах образованной элиты общества.
Небольшой и неглубокий пруд, лотосы и кувшинки, плавающие на чуть зеленоватой поверхности воды, бамбук, растущий вдоль извилистой линии берега, яркая луна и прохладный ветерок… В классическом китайском саду все эти элементы ландшафта, существующие, на первый взгляд, независимо от воли человека, оказывались связанными в единое целое, то есть создавали единое художественное пространство, объемное в пространстве и во времени.

Сад наполнялся ароматом цветов и ароматом поэзии. Простота и элегантность, чистота и свежесть – вот что ценилось более всего.

Создавая сад, древние китайские дизайнеры создавали пространство, которое должно было соответствовать духовным устремлениям владельца сада и стимулировать его духовное очищение и пробуждение. Это было пространство, которое затрагивало самые тонкие эмоциональные струны души обычного посетителя и пробуждало в человеке его лучшие чувства.
Так что, если вы хотите получить настоящее наслаждение от посещения традиционного китайского сада, приготовьтесь к тому, что вам придется разгадать множество художественных загадок, понять символику и расшифровать аллегорию порой самых обычных деталей пейзажа.

Воды и горы
Великий Конфуций писал, что «мудрость находит наслаждение в воде, а доброта обретает счастье в горах», имея в виду, что мудрость – всеобъемлюща, как вода, течение которой бесконечно, а доброта, добросердечие должно быть несокрушимым, как скала.

В свете этого изречения стремление создателей китайских садов и парков обязательно разместить даже на самом небольшом пространстве водоем и создать холмистый рельеф приобретает новое, философское объяснение.Это вовсе не отражение любви к окружающей природе и не попытка ей подражать, а попытка выказать стремление к добродетели и мудрости.
Согласно легендам, император Цинь Шихуанди, обустраивая свой дворец в новой столице новой империи в городе Сяньяне, повелел развернуть русло реки Вэйхэ. Так он создал озеро Чан. Потом же император приказал насыпать в центре водоема священную гору Пэнлайшань, чтобы проводить там время в молитвах и благодарениях за предоставленную ему Небесами силу. Подобная практика создания символических островов или священных гор широко использовалась в последующие столетия.

Три острова в озере Тайе в парке дворца Цзяньчжан в Чанъане времен династии Хань (2 век до н.э.), остров Пэнлай в озере Тайе в саду Большого дворца Мин там же в Чанъане, но во времена династии Тан, три острова в озере Куньмин в Летнем дворце периода династии Цин – это далеко не полный перечень подражаний дизайну сада императора Цинь Шихуанди.

Философия растений

Следование советам Конфуция можно увидеть и в том, как подбирались растения для создания традиционных китайских садов. Мощные и стройные сосны, резкий и жесткий бамбук, распускающиеся самой ранней и еще холодной весной цветы сливы – из-за своих природных особенностей все эти растения ассоциировались у древних жителей китайской империи со стойкостью, устремлением ввысь и целомудренностью.

Цветение китайской сливы

Китайские мыслители древности называли сосну, бамбук и цветы сливы «тремя друзьями в период инея» и использовали их образы в качестве аллегорий соответствующих черт характера человека.

Изображения сосны, бамбука и цвета сливы – одни из самых часто встречающихся в китайской поэзии и живописи, а также обязательные элементы в традиционном садово-парковом искусстве.

Так, например, в летней усадьбе китайских императоров династии Цин в Чэндэ, провинция Хэбэй, под названием «Горное пристанище от летнего зноя» главная дорога обозначена возвышающимися по ее обочинам соснами и называется «Ущелье сосен, дотрагивающихся до Небес».

Жесткость и устремленность вверх бамбука сделала его любимым растением в частных садах образованной китайской знати в регионе реки Янцзы.
Поэт времен династии Тан Бо Цзюйи не только воспел бамбук в своих стихах, но и засадил им практически все пространство своего сада:
В скалах лишь воющий ветер,
и редкий бамбук зеленеет.
Так обернулся — как смотрит.
Что хочет сказать он, о чем?
Су Ши, известный поэт и эссеист периода династии Сун, написал так: «Может быть обед без мяса, но не может быть жизни без бамбука. Без мяса (на обед) люди становятся худыми, а без бамбука – вульгарными».

Ажурные на срезе корни лотоса кажутся очень хрупкими, но они могут давать побеги даже из небольших своих фрагментов. Кувшинки и водяные лилии растут из озерного ила, но распускаются на поверхности воды прекрасными цветками.
Подобные природные особенности этих растений не могли остаться незамеченными китайскими философами. Лотосы и кувшинки стали еще одними символами в китайской философии жизни, олицетворяя такую добродетель человека, как стойкость в самых сложных жизненных обстоятельствах.

В художественном же пространстве традиционного китайского сада лотос и кувшинка стали такими же обязательными элементами, как сосна, бамбук и цветы сливы.

Они не только украшают произведение китайского искусства и пейзажное полотно сада, но и наполняют его глубоким философским содержанием, очищая человеческие сердца и души.

В садово-дворцовом комплексе Совершенной ясности Юаньминъюань (Yuanmingyuan) цветы лотоса покрывали всю поверхность озера, а император Цяньлун с гордостью писал, что «это место, где все мужи – достойные».

Садовники-философы, разбивавшие сад Чжочжэньюань (Сад скромного чиновника) в Сучжоу, в максимально полном виде использовали весь символизм лотоса и кувшинок, сделав их важнейшими компонентами садово-паркового художественного пространства.

Они высадили лотосы и водяные лилии в озеро, которое создали прямо перед главным дворцом, а дворец назвали (в примерном переводе) «Дворец в облаке тонких ароматов, доносящихся издалека». Действительно, аромат цветущих лилий и кувшинок очень тонок, но распространяется на довольно заметные расстояния, так что по вечерам этот аромат окутывал хозяйские покои.

Рядом с искусственным озером, заросшим лотосами и водяными лилиями, построили павильон и назвали его «Павильон неспешного погружения в звуки природы». Тем самым китайские дизайнеры-философы словно процитировали великого китайского поэта поздней Тан Ли Шанъиня, советовавшего «прикоснуться к листьям лотоса, чтобы услышать шум дождя».
Когда лето становится уже частью прошлого, а приближение осени с каждым днем ощущается все сильнее, все, что нужно, это уединиться в садовой беседке в тишине китайского сада и слушать, как капли дождя падают на листья лотоса.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *